Федунина, Ольга2018-12-14Slavica, Том 47 (2018) , 9 p.0583-5356https://hdl.handle.net/2437/295691Der Artikel unterscheidet zwischen dem Mysteriösen und dem Rätselhaften als grundverschiedene Erzähl- und Genre-Strategien.Das erste ist typisch für die sogenannten mythischen oder mythologischen Erzählungen, die dadurch gekennzeichnet sind, dass durch die Handlung vermitteltes Geheimnis dem rationalen Verstand nicht zugänglich ist.Die zweite repräsentiert eine breite Palette der Kriminalliteratur, in der die Handlung von dem Rätsel abhängt, dessen Lösung vorher gegeben wird.Die Unterschiede zwischen diesen beiden Arten von Romanen manifestieren sich auf allen wichtigen Ebenen der Poetik, insbesondere in den spezifischen Merkmalen subjektorientierter Kompositionen.In unserer Studie zeigen wir jedoch, dass sich die allgemeine Strategie des Mysteriösen bei den verschiedenen Gattungen von Kriminalromanen auf unterschiedliche Weise manifestiert, wie zum Beispiel im klassischen Kriminalroman, bei Polizeikrimis, bei „abenteuerlichen Ermittlungen“ oder bei „opferorientierten" Kriminalerzählungen.Wir können daher den Schluss ziehen, dass Mysterium und Rätsel konstruktive Strategien des Genres sowie die Narration erneut aufbauen können.In the paper a difference is made between the mysterious and the enigmatic as fundamentally different narrative and genre strategies. The first is typical of the so-called novelmystery or the novel-myth, charcterized by the concept of impossible rational comprehension of the mystery explained by the plot. The second represents a vast field of criminal literature, where the plot is dependent on a riddle that has a pre-given answer. The differences between these two types of novels are manifested at all the main levels of poetics, especially in the specific traits of the subject-oriented organization. However, the paper shows that the general strategy of the mysterious is also implemented through different moods in different criminal genres such as classic detective stories, the police novel, the “adventurous investigation”, and the “victim-centered investigation”. Thus, we can conclude that the mystery and the riddle can reassemble genre constructive strategies not minus then narrative.В статье разграничиваются тайна и загадка как принципиально разные нарративные и жанровые стратегии. Первая характерна для так называемых романа-мистерии и романа-мифа, для которых характерна установка на невозможность рационального постижения тайны бытия. Вторая организует собой обширное поле криминальной литературы, где основу сюжета составляет загадка, имеющая предзаданный ответ. Различия, о которых идет речь, проявляются на всех основных уровнях поэтики произведения, особенно в особенностях его субъектной организации. Однако в статье показывается, что эта стратегия загадки по-разному реализуется в разных криминальных жанрах: классическом детективе, полицейском романе, «авантюрном расследовании» и «расследовании жертвы». Таким образом, можно сделать вывод о том, что загадка и тайна организуют собой не только различные нарративные, но и жанровые стратегии.application/pdfnarrative strategynarrative intrigueaenigmaticmystericgenrenovel-mysterynovel-mythcriminal literatureнарративная стратегиянарративная интригатайназагадкажанрроман-мистерияроман-мифкриминальная литератураnarrative StrategieGeschichtenerzählenenigmatischmysteriösGenremythische Erzählungenmythologische ErzählungenKriminalliteraturМежду тайной и загадкой: от нарративной стратегии к жанруfolyóiratcikkOpen Accesshttps://doi.org/10.31034/047.2018.07Slavica47Slavica2732-0146