Няголова, Наталия2024-07-222024-07-222024-06-18Slavica, Том 53 (2024) ,0583-5356https://hdl.handle.net/2437/376616Der Artikel versucht, den Boldino-Topos aus der Perspektive der Karnevalskultur in dem Film „Bewahre mich, mein Talisman” (1986) von Regisseur Roman Balayan zu interpretieren. Es werden die Hauptrichtungen der Rezeption des Puschkin-Mythos in der sowjetischen Kultur in der Zeit von den 60er bis 80er Jahren des 20. Jahrhunderts vorgestellt – die neoromantische Haltung zu Puschkins Persönlichkeit und Werk in den Texten der „Sechziger”,die Transformationen des Mythos in der Dokumentar- und Dissidentenliteratur in den nächsten zwei Jahrzehnten. Untersucht werden Elemente der Kinopoetik aus der Zeit der „Stagnation” und des Kinos der Perestroika in der künstlerischen Struktur des Films. Der Karnevalscharakter des Boldino-Topos im Film wird auf mehreren Ebenen nachgezeichnet: -Re-Semantisierung des Topos „Paradiesgarten”, -Diskreditierung der sozialen Hierarchie und des Eklektizismus der poetischen Texte, - Karnevals-Verkleidungsfunktionen, -Die Abweichung als vermeintliches Merkmal der Charaktere.The paper attempts to interpret the Boldino topos in the film directed by Roman Balayan “Guard Me, My Talisman” (1986). It discusses the main tendencies in the reception of the Pushkin myth in Soviet culture in the period from the 1960s to the 1980s – the neoromantic attitude to Pushkin’s personality and works in the texts of the “sixtiers”, the transformations of the myth in documentary cinema, and dissident literature over the next two decades. It examines the elements of cinema poetics of the time of “stagnation” and the cinema of Perestroika in the artistic structure of the film. The carnival character of the Boldino topos in the film is traced on several levels: the resemanticization of the “Paradise” topos, the discreditation of the social hierarchy and eclecticism of poetic texts, functions of the carnival dress-up, and deviance as an ostensible feature of the characters.В статье сделана попытка интерпретации топоса Болдино с точки зрения карнавальной культуры в фильме режиссера Романа Балаяна «Храни меня, мой талисман»(1986). Представлены основные вехи рецепции пушкинского мифа в советской культуре 60-х – 80-х годов ХХ века: неоромантическое отношение к личности и творчеству Пушкина в текстах «шестидесятников», трансформации мифа в документальном кино и диссидентской литературе следующих двух десятилетий. Рассматриваются элементы кинопоэтики времен застоя и перестроечного кино в художественной структуре фильма. Карнавальный характер топоса Болдино прослеживается на нескольких уровнях: а) пересемантизация топоса рая-сада, б) дискредитация социальной иерархии и эклектизм поэтических текстов, в) функции карнавального переодевания, и г) девиантность как мнимая характеристика персонажей.ToposKarnevalskulturPuschkin-MythosPerestroikatoposcarnival culturePushkin mythPerestroikaтопоскарнавальная культурапушкинский мифперестройкаfolyóiratcikkOpen AccessSlavicahttps://doi.org/10.31034/Slavica53Slavica2732-0146